Дмитрий Огородник: «Недавно в Минске окончил ВШТ»

Бывший нападающий «Зенита» сейчас работает в Белоруссии, а годы, проведенные в нашем клубе, считает пиком своей игровой карьеры.

— Дмитрий, чем сейчас занимаетесь?
— Живу в Белоруссии, в городе Гродно. Работаю с молодежью 1998 года рождения в клубе «Неман». Женат, двое детей.
 
— Сколько лет детям?
— Дочке одиннадцать, сыну недавно исполнилось шесть лет. Недавно был набор в спортивной школе — отдал его к ребятам на год старше. Пусть пробует.
 
— С юношами вы работаете, потому что это ваше призвание или первый шаг к более серьезной тренерской работе?
— Как закончил карьеру игрока, хотел сразу попробовать себя тренером во взрослой команде. Но потом взвесил все «за» и «против» и решил, что начать надо с самых низов. Ведь в футбол тоже не сразу в командах мастеров начинают играть. Со временем, конечно, хочу двигаться вперед и тренировать на более высоком уровне. Недавно вот ВШТ в Минске окончил.
 
— Говорят, что в плане психологии с юношами работать сложнее.
— Да. Работа очень ответственная. С ребятами надо много говорить, показывать, объяснять, ведь у них идет процесс развития. О психологии переходного возраста забывать тоже нельзя.
 
— Вы жесткий тренер или демократичный?
— Всего понемногу. Есть кнут, есть и пряник. Но последнего все-таки чуть меньше.
 
— А в чем заключается кнут?
— За уши, конечно, никого не треплю. Это воспитательные моменты игрового характера. Не выполнил установку тренера, не выполняешь задания на тренировках — на следующей игре в состав можешь и не попасть. Чтобы я кричал-орал — такого не бывает. Но жесткое словечко сказать могу.

— Давайте вспомним, как вы оказались в «Зените».
— Это было в 2000 году. Я выступал за могилевский «Днепр». Сыграл круг, в 15 играх забил 13 мячей, плюс четыре мяча в четырех матчах на Кубок, после чего поступило предложение от «Зенита». Тогда команду Юрий Андреевич Морозов тренировал. Я приехал на просмотр, неделю потренировался в Удельной — предложили контракт. Но было ощущение, что питерские селекционеры за мной и раньше следили.

— Говорят, Николай Воробьев, который был тогда селекционером «Зенита», буквально увел вас из-под носа ЦСКА.
— Это правда. За мной в тот же день, что и Воробьев, приезжал из ЦСКА Павел Федорович Садырин. Но так получилось, что я выбрал Петербург. Почему — сейчас вдаваться в подробности не хотелось бы.

— Как вас приняла тогдашняя команда?
— Коллектив замечательный был — поэтому всё прошло без вопросов. Очень помог Боря Горовой: всё показал, рассказал. А со многими ребятами общаемся до сих пор. В гости к ним приезжаю, благо живу не так далеко от Питера. Играл недавно с некоторыми нашими в одной команде — пригласили поучаствовать в каком-то питерском турнире. Саша Спивак, Женя Тарасов, тот же Боря Горовой, Андрей Кондрашов, я — снова вышли на поле вместе.

— Удовольствие получили от того, что снова вместе?
— Огромное! Причем в большей степени — от общения.

— 13 августа 2000 года. Помните, что произошло в этот день?
— Я в первый раз вышел в основном составе «Зенита» в матче с московским «Торпедо». Мы выиграли 2:1, а Саша Куртиян реализовал два 11-метровых. Кстати, 13 августа — день рождения моего отца. Поэтому вдвойне было приятно. Но и волнительно. Ведь «Петровский» всегда заполнен, зрители обожают команду. В такой атмосфере хотелось показать себя с самой лучшей стороны. Что-то получилось, что-то нет, но я очень старался. И по-моему, вышло не совсем плохо. Тем более первый пенальти на мне заработали.

— Вскоре после этого вы вышли на замену в матче с «Крыльями» и забили решающий гол. Тоже об этом не забыли?
— Конечно. Атаковали-атковали, никак не могли забить, я вышел вместо Андрея Кобелева и забил. Все очень удачно получилось. Но так получилось, что в целом я больше за «Зенит-2» забивал.

— На ваших глазах взрослую карьеру начинали Аршавин с Кержаковым, чуть позже Быстров с Денисовым. Тогда было видно, что это будущие звезды российского футбола?
— Аршавин сразу бросился в глаза. Я понял, что будет большой мастер. Быстрота мышления у него уже тогда не по годам была развита. Потом Саша Кержаков подтянулся. Очень нацелен на ворота всегда был. Володя Быстров мог на одном дыхании несколько человек обыграть. А Игорь Денисов в первую очередь отличался сумасшедшей работоспособностью. На тренировках он землю грыз. Так что свою будущую карьеру он заслужил.

— Почему вам не удалось задержаться в «Зените» больше чем на два с половиной сезона?
— В чем-то сам виноват, плюс травмы подкосили. В этом смысле всё как-то невпопад получалось. В конце 2000 года обнаружились проблемы с паховыми кольцами. Пришлось делать операцию в Германии. Начал возвращаться в строй, но всё больше играл за дубль. А в следующем сезоне умудрился «сломать» крестообразные связки. Сами понимаете — это полгода вне игры минимум. Потом опять надо восстанавливаться и начинать доказывать всё заново. По большому счету, добиться в «Зените» того, чего хотелось, не получилось.

— Жалко было уезжать из Питера?
— Ничего не поделаешь — жизнь у нас такая. Обидно было, что доказал не всё, что хотел. Так в Липецк и уехал. Там, правда, мяч тоже упорно не шел в ворота, и через полгода я вернулся в Петербург, уже в «Динамо». Состав у нас хороший был, Панов с Кондрашовым чего стоили. Но потом из-за финансовых проблем, как вы помните, все развалилось.

— Почему вы закончили карьеру в 30 лет?
— Травмы накопились. Пытался еще поиграть в том же гродненском «Немане», но в какой момент понял: не надо мучить ни себя, ни футбол. Так и закончил. А колено, кстати, до сих пор беспокоит.

— За «Зенитом» сейчас следите?
— Конечно. Хотя это уже совсем другой футбол, амбиции, задачи.

— Сейчас в России пошла мода на белорусских тренеров: Кучук, Гончаренко, Кононов. Как вы к этому относитесь?
— Мне приятно. Они поддерживают марку наших специалистов. Кстати, учат у нас в ВШТ очень качественно. По всем направлениям. Мы с Борей Горовым учились вместе — он может это подтвердить.

— Может, и вас когда-нибудь увидим в России?
— Всё может быть. Например, не сейчас, а чуть позже. Будем работать!